DCSIMG
Skip Global Navigation to Main Content
Стенограммы

Хиллари Клинтон о Докладе о свободе вероисповедания в странах мира за 2011 год

01 августа 2012 года

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ДЕПАРТАМЕНТ США
Офис пресс-секретаря
30 июля 2012 года

Выступление
государственного секретаря Хиллари Родэм Клинтон
на церемонии презентации Доклада о свободе вероисповедания в странах мира за 2011 год

30 июля 2012 года
Фонд Карнеги за международный мир
Вашингтон

ГОССЕКРЕТАРЬ КЛИНТОН: Большое спасибо. Мне очень приятно встретиться сегодня здесь с вами, чтобы поговорить об одной из главных проблем, определяющих жизнь людей во всем мире, о свободе вероисповедания. И я хочу поблагодарить Джессику Мэтьюз не только за вступительное слово, но, что более важно, за ее многолетний труд, а в особенности за ее руководство в качестве президента Фонда Карнеги за международный мир.

Пятнадцать лет назад Джессика писала о тенденциях, которые тогда только начинали привлекать внимание людей, например, о росте информационных технологий и создании глобальных сетей, не связанных с правительствами. Она указывала тогда, что эти изменения будут определять ход мировых событий, как в хорошую, так и в плохую сторону, и что правительствам придется адаптироваться, чтобы не отстать от глобальных перемен. Разумеется, в этом она была права. И действительно, я работала над тем, чтобы сделать интеграцию новых технологий и взаимодействие с группами гражданского общества и частным сектором, диаспорами и другими неправительственными организациями отличительной чертой своего пребывания на посту государственного секретаря, чтобы это было не запоздалой мыслью, не добавлением, а было интегрировано в ту работу, которой мы занимаемся, потому что на нашу работу явно будут влиять и воздействовать все эти негосударственные структуры.

Я хочу отметить двух человек: Майкла Познера, нашего помощника государственного секретаря по вопросам демократии, прав человека и труда, человека, с которым мне выпала большая привилегия и честь так тесно сотрудничать в последние несколько лет; и Сьюзан Джонсон Кук, посла США по особым поручениям по вопросам свободы вероисповедания в мире, человека, с которым я имела честь работать не только в Государственном департаменте, но и в одной из своих предыдущих ролей – сенатора от штата Нью-Йорк. Крису Сайплу и Биллу Вендли, двум моим главным советникам из гражданского общества по данному вопросу, я благодарна за их усилия. Я также признательна всем представителям Конгресса, посольств, членам Рабочей группы по религии и внешней политике и другим, которые осознают и привержены важности этой проблемы и того, что за ней стоит.

Ранее сегодня Государственный департамент опубликовал свой очередной Доклад о свободе вероисповедания в странах мира. Он начинается со слов, которые направляют нашу работу и работу правительств и людей, приверженных свободе вероисповедания во всем мире. Это слова статьи 18 Всеобщей декларации прав человека. И прислушайтесь к этим словам еще раз, поскольку многое из того, о чем я буду говорить сегодня, конечно, укоренено в нашей Конституции, нашей вере в важность свободы вероисповедания. Но важно помнить, что эти слова были приняты международным сообществом, а не только Соединенными Штатами.

Вот эти слова: Каждый человек имеет право на свободу мысли, совести и религии; это право включает свободу менять свою религию или убеждения и свободу исповедовать свою религию или убеждения как единолично, так и сообща с другими, публичным или частным порядком в учении, богослужении и выполнении религиозных и ритуальных обрядов.

Это ясные и простые принципы, которые объединяют людей и в сердечном единстве, и в яростных разногласиях. Для Соединенных Штатов, конечно, свобода вероисповедания является заветной конституционной ценностью, стратегическим национальным интересом и одним из приоритетов внешней политики.

Нам особенно необходимо подчеркивать свободу вероисповедания, ибо когда мы рассматриваем глобальную картину и задаем вопрос, расширяется или сокращается религиозная свобода, ответ безрадостен. Более миллиарда людей живут при правительствах, которые систематически подавляют свободу вероисповедания. Новые технологии дают репрессивным правительствам дополнительные инструменты для расправы за выражение религиозных взглядов. Члены религиозных общин, которые давно подвергаются давлению, сообщают, что давление нарастает. Даже в некоторых странах, добивающихся прогресса в расширении политической свободы, ситуация заморожена, когда дело касается свободы вероисповедания. Поэтому когда речь идет об этом праве человека, эта ключевая черта стабильных, безопасных, мирных обществ откатывается назад.

Между тем несколько стран с разнообразными религиозными общинами сейчас переживают процесс перехода к демократии. Они сталкиваются с вопросами о том, защищать ли свободу вероисповедания для своих граждан, и как ее защищать. Список этих стран – от Туниса до Бирмы, и целый ряд других. Но возьмем, например, Египет, который я посетила две недели назад. У меня был очень эмоциональный, очень личный разговор с христианами, которые глубоко обеспокоены тем, что сулит будущее им и их стране. Решения, которые примут Египет и другие страны, окажут большое воздействие на жизнь их граждан и во многом определят, способны ли эти страны добиться подлинной демократии.

Так что эта проблема выходит за рамки религиозных различий. Все конфессии по всему миру заинтересованы в защите и расширении свободы вероисповедания. Я лично принимаю это очень близко к сердцу, потому что своими глазами видела, что свобода вероисповедания является необходимым элементом не только человеческого достоинства, но и безопасных, процветающих обществ. Она статистически связана с экономическим развитием и демократической стабильностью. И она создает обстановку, в которой представители разных религий могут преодолеть недоверие и сообща работать над решением своих общих проблем.

Я также видела, как действует обратная ситуация. Отсутствие свободы вероисповедания может создавать обстановку страха и подозрительности, которая ослабляет социальную сплоченность и отчуждает граждан от их руководителей. И это, конечно, может осложнять достижение национального прогресса. А поскольку воздействие свободы вероисповедания выходит за рамки религии и сказывается на безопасности страны и ее экономическом и политическом прогрессе, большему числу людей, изучающих и осуществляющих внешнюю политику, необходимо уделять ей больше времени и внимания.

Сегодня я хочу привести доводы в пользу свободы вероисповедания и того, почему все люди и все правительства должны поддерживать ее. И я хочу конкретно рассмотреть аргументы, которые люди, стоящие на ее пути, используют в попытках оправдать свои действия.

Позвольте начать с того, какой бывает жизнь у многих из тех, кто живет без свободы вероисповедания. В самых суровых местах определенные религии полностью запрещаются, и верующего могут приговорить к смерти. Строгие законы запрещают богохульство и диффамацию религии. И когда ваши слова толкуются как нарушения этих законов, вас могут приговорить к смерти. Насилие по отношению к религиозным меньшинствам часто остается безнаказанным со стороны властей, которые закрывают на это глаза. Так что идея ясна: если ваша вера не одобрена властями, берегитесь.

Тот же посыл исходит от правительств, которые стремятся к иллюзии свободы, создавая официальные санкционированные государством религиозные объединения. Они говорят: “Смотрите, наши люди могут исповедовать любую из этих одобренных религий по своему усмотрению”. Но если людей ловят на том, что они выходят из этих объединений для создания собственных общин или для получения образования от своих религиозных лидеров, их могут посадить в тюрьму.

Свобода вероисповедания – это не просто вопрос религии. Речь идет не просто о праве римских католиков организовать мессу, или о праве мусульман провести религиозные похороны, или о праве бахаитов встречаться дома друг у друга для молитвы, или о праве евреев вместе отмечать главные праздники – как бы ни были важны эти обряды. Свобода вероисповедания – это еще и право людей думать, о чем они хотят, говорить, что хотят, и собираться в сообщества без того, чтобы государство заглядывало им через плечо.

Именно поэтому свобода вероисповедания является первой свободой, закрепленной в нашей Первой поправке, наряду со свободами слова и ассоциаций. Ибо там, где существует свобода вероисповедания, существуют и другие свободы. И именно поэтому Всеобщая декларация прав человека защищает свободу мысли, совести и вероисповедания – все три вместе, – потому что все они обращаются к той же способности, заложенной внутри каждого человека, следовать своей совести, делать нравственный выбор для самих себя, наших семей, наших общин.

Эти права дают нашей жизни смысл и достоинство независимо от того, к какой религии мы принадлежим, или вообще не принадлежим ни к какой религии. И, как и для всех людей и всех прав человека, они являются нашим неотъемлемым правом благодаря лишь тому, кто мы есть на самом деле – думающие, действующие люди – как мужчины, так и женщины. Они не предоставляются нам правительством. Вместо этого правительство обязано их защищать.

Конечно, режимы, которые блокируют свободу вероисповедания, придерживаются иных взглядов. Они предпочитают смотреть на вещи по-другому. В частности, они выдвигают два аргумента для оправдания своих действий. Оба заслуживают рассмотрения.

Первый аргумент состоит в том, что только некоторые люди должны иметь возможность исповедовать свою веру – те, кто принадлежит к правильной вере. Они определяют религию таким образом, что если вы не верите в то, во что они хотят, чтобы вы верили, вы не исповедуете религию, потому что есть только одно определение религии. Они и только они, да еще религиозные лидеры, с которыми они работают, владеют истиной в последней инстанции. Все остальные, в том числе люди той же веры, которые расходятся по некоторым толкованиям религиозных законов или традиций, неправы, являются еретиками или неверными и не заслуживают защиты со стороны закона. Они, возможно, даже не заслуживают того, чтобы оставаться в живых.

Так как этот вопрос разжигает эмоции, его порой бывает трудно обсуждать конструктивно. Невозможно вести дебаты с тем, кто считает, что любой, кто не согласен с его определением, не согласен с Богом. Поэтому позвольте мне просто сказать следующее:

Люди могут верить, что только они и им подобные обладают единственной правдой. Это их право. Но они не имеют права причинять вред тем, кто, как они считают, придерживается неправильных взглядов. И их общества платят дорогую цену, когда они начинают смотреть на других с ненавистью или отвращением. Права человека становятся реальными не только во взаимоотношениях между гражданами и правительством, но и в миллионах повседневных контактов между соседями и одноклассниками, коллегами, даже незнакомыми людьми на улице. Каждый раз, когда люди выбирают терпимость и уважение вместо страха и враждебности, они укрепляют права человека для самих себя, а также для всех остальных, ибо они подтверждают свою общую принадлежность к роду людскому. Именно так свобода вероисповедания, возведенная в закон, становится религиозной гармонией, процветающей в масштабах всего общества.

Религиозные лидеры играют важную роль в этом процессе. И необходимо, чтобы они призывали своих последователей принимать принципы мира и уважения, которые не только являются основными принципами почти в каждой конфессии, но и лежат в центре свободы вероисповедания. И потом, самое главное, необходимо, чтобы лидеры четко заявляли, что соблюдение свободы вероисповедания других лиц соответствует – а не противоречит – их собственным правам. Когда люди всех религий могут свободно исповедовать веру, это создает среду, в которой свобода каждого человека более надежно защищена.

Со своей стороны, лидеры и правительства имеют свои собственные обязанности. Люди могут думать, что они хотят, но правительства должны действовать в интересах защиты прав всех людей. Мир может и должен предъявлять к правительствам иные нормы, чем к людям. Является ли правительство светским или религиозным, мусульманским или христианским, индуистским или официально атеистическим или каким-нибудь еще, оно берет на себя торжественное обязательство по защите прав человека всех граждан, независимо от того, следуют они или не следуют той или иной религии.

Некоторые лидеры пытаются оправдать тот факт, что они обращаются с некоторым гражданами иначе, чем с другими, заявляя: “Этого хотят сами люди”. Другими словами, они-то лично за свободу вероисповедания, но если большинство граждан хочет видеть представителей той или иной группы за решеткой или изгнанными из школы, уволенными с работы, – разве демократия не значит выполнение воли народа?

Ответ на этот вопрос заключается в том, что существует большая разница между демократией и тиранией большинства. Свобода, которую обеспечивает демократия, не включает в себя свободу насильственно нарушать равенство всех граждан перед законом. Именно поэтому универсальные права часто бывают заложены в конституциях. Они обеспечивают защиту от законов, которые лишают меньшинства их прав. Когда общественное мнение поддерживает ограничение прав меньшинств, лидеры должны помнить, что они обязаны проявлять по отношению к своим людям как лояльность, так и справедливость. Лидеры должны вести за собой других и напоминать гражданам, что когда права распространяются только на некоторых граждан, а не на других, – то есть когда принципы ставятся в подчинение власти, – это сеет семена законного недовольства и нестабильности. В подлинных демократиях принципы служат в равной степени и руководством для властей, и средством защиты прав граждан.

Второй аргумент, выдвигаемый лидерами, которые выступают против свободы вероисповедания, состоит в том, что свобода является роскошью, которую они просто не могут себе позволить – во всяком случае, пока не могут. Если отменить законы, ограничивающие религиозную практику и самовыражение, заявляют они, это приведет к нестабильности: росту антиправительственных настроений, распаду общественных связей, нарастанию актов вандализма, преследования и насилия. Это, кстати, тот же аргумент, который некоторые лидеры приводят, чтобы оправдать подавление политического самовыражения, свободы прессы, организаций гражданского общества или любых действий, которые ставят под сомнение статус-кво и отражают демократические устремления их граждан.

Но на самом деле многолетняя практика и даже научные исследования показывают, что именно отсутствие свободы вероисповедания коррелирует с религиозными конфликтами и воинствующим экстремизмом. Существуют также доказательства того, что конфликт более вероятен, когда в государстве имеется официальная религия и преследуются религиозные меньшинства.

Если подумать, это вполне понятно. Когда с людьми обращаются как с равными по закону, враждебность между соседями уменьшается и создается возможность для укрепления социального единства, а также веры в демократический процесс, потому что люди уверены, что их права будут защищены независимо от того, кто находится у власти.

Иными словами, свобода вероисповедания является своего рода предохранительным клапаном, в числе других. Она позволяет людям высказывать свое мнение по важным аспектам своей жизни, в полном объеме участвовать в жизни своего общества и направлять свое недовольство в конструктивное русло. Когда правительства подавляют свободу вероисповедания, они перекрывают предохранительный клапан. Это может приводить к унижениям, недовольству, отчаянию, которые не находят выхода – и отсюда прямой путь к конфликтам и экстремизму.

И правительства некоторых стран начинают это осознавать. Например, в Ливии после свержения Каддафи новое правительство решило не применять некоторые из его законов, ограничивающих религиозную деятельность. Оно также закрепило свободу отправления религиозных обрядов в своей временной конституции и объявило вне закона дискриминацию на основе принадлежности к той или иной конфессии или секте. А в начале этого года Верховный суд Ливии отменил закон, предусматривающий уголовное наказание за оскорбление ислама, потому что ливийцы пришли к мнению, что лучший способ борьбы с оскорбительной речью – не запрет, но противодействие ей другой речью, которая разоблачает пустоту оскорблений и лжи.

А сейчас Египет борется с теми же проблемами в процессе осуществления беспрецедентного перехода к демократии. Во время моего последнего визита я встретилась с членами нового правительства, включая президента Морси, а также с представителями христианских общин Египта. Свобода вероисповедания явно ощущалась и за закрытыми дверями, и на улицах. Президент Морси четко и неоднократно говорил, как в публичных заявлениях, так и в частных беседах, что он намерен быть президентом всего египетского народа. Он пообещал создать инклюзивное правительство и назначить женщин и христиан на высокие руководящие должности. Египетский народ и международное сообщество ждут от него выполнения этих обязательств.

Но я говорила с христианами, которые хотят знать, будут ли им предоставлены те же права и уважение, как и всем египтянам в новом правительстве во главе с исламистской партией. Они задаются вопросом – и их можно понять – о том, будет ли правительство, открыто полагающееся больше на исламские принципы, в одинаковой степени защищать интересы немусульман и мусульман. Так как Египет впервые оказался в такой ситуации, это справедливый вопрос. Египтяне строят совершенно новую демократию. Как она будет выглядеть, как она будет работать, как она будет обеспечивать религиозный плюрализм – египтянам предстоит отвечать на эти и многие другие вопросы в течение многих лет.

Как я сказала христианам, с которыми я встречалась, Соединенные Штаты не встают на сторону какой-то одной политической партии в противовес другой. Мы твердо стоим на стороне принципов. Да, мы поддерживаем демократию – реальную демократию, где каждый гражданин имеет право жить, работать и исповедовать веру по собственному выбору, будь он мусульманин, или христианин, или любого другого вероисповедания; где ни одна группа или фракция не может навязывать свою власть, или свою идеологию, или свою религию кому-либо другому; где есть здоровая конкуренция и то, что мы называем системой сдержек и противовесов, чтобы ни одно учреждение и ни один лидер не обретали слишком много власти, и где права всех граждан уважаются и защищаются.

Египтяне ожидают, что их избранные лидеры будут защищать права всех граждан и управлять справедливым и инклюзивным образом, и мы также надеемся на это. И если избиратели примут иное решение на будущих выборах, тогда они и мы будем ожидать, что их лидеры откликнутся на волю народа и откажутся от власти. Мы готовы работать с лидерами, избранными египетским народом. Но наше взаимодействие с этими лидерами будет основано на их приверженности универсальным правам человека и универсальным демократическим принципам.

Еще одним важным аспектом переходного процесса Египта является то, уважают ли сами граждане различия с другими. Мы увидели, как этот потенциал ярко проявился на площади Тахрир, когда христиане образовали круг вокруг мусульман во время молитвы, а мусульмане взялись за руки для защиты христиан, совершавших богослужение. Я думаю, что дух единства и братства был очень трогательной частью того, как египтяне и все мы отреагировали на то, что произошло в те дни на этой площади. И если в ближайшие годы египтяне будут продолжать защищать это драгоценное признание того, какой вклад каждый египтянин может внести в будущее своей страны, где люди разных конфессий будут держаться вместе в духе братства, то они смогут принести надежду и исцеление многим общинам в Египте, которые нуждаются в этом призыве.

Заглядывая в будущее – не только в Египте, не только в государствах Северной Африки и Ближнего Востока, стремящихся к свободе и демократии, но и далеко за пределами региона – мы будем продолжать твердо отстаивать свободу вероисповедания. Это один из основных приоритетов нашей внешней политики, который мы реализуем по ряду направлений.

Ранее сегодня Соединенные Штаты выпустили наш ежегодный Доклад о свободе вероисповедания в странах мира. Мне уже в четвертый раз выпадает честь его представить. В докладе подробно перечислены ограничения официального и общественного характера, с которыми сталкиваются люди по всему миру, пытаясь исповедовать свою веру, и в нем приводится список “стран, вызывающих особую озабоченность”, которые осуществляют или допускают особенно серьезные нарушения свободы вероисповедания. Этот доклад посылает наиболее злостным нарушителям сигнал о том, что мир наблюдает за происходящим, но он также содержит информацию, которая поможет нам и другим более целенаправленно вести нашу правозащитную работу, чтобы обеспечить охват тех, кто наиболее нуждается в нашей помощи.

В администрации Обамы мы сделали свободу вероисповедания одним из дипломатических приоритетов. Совместно с другими правительствами, международными организациями и гражданским обществом мы работали над выработкой и реализацией резолюции 16/18 Совета ООН по правам человека, которая направлена ​​на защиту людей, подвергающихся нападениям или дискриминации из-за своей веры. Мы поднимаем эти вопросы на самом высоком уровне в международных структурах; я лично обсуждала свободу вероисповедания во всех регионах мира, порой неоднократно. Мы назначили нашего первого специального представителя при Организации исламского сотрудничества. Мы начали стратегический диалог с гражданским обществом, в котором мы сотрудничаем с религиозными лидерами и общинами в целях содействия свободе вероисповедания, предотвращению конфликтов и смягчению их последствий, развитию и межконфессиональному диалогу. Он включает в себя Рабочую группу по религии и внешней политике, которая предоставила конкретные рекомендации о том, как мы можем укрепить наш подход к свободе вероисповедания и взаимодействию с религиозными общинами.

Кроме дипломатии, мы расширили нашу помощь лицам, подвергающимся нападениям из-за их религиозных убеждений, и правозащитникам, работающим во враждебной среде, в деле укрепления свободы вероисповедания. Эти мужчины и женщины выполняют жизненно важную, часто опасную работу с большим мужеством, и мы гордимся тем, что стоим с ними плечом к плечу.

В рамках нашего диалога о правах человека с Китаем, например, мы пригласили китайских представителей приехать к нам, чтобы увидеть, как религиозные организации в нашей стране оказывают ценные социальные услуги. Мы организовали визит в католический благотворительный фонд, который оказывает помощь людям с умственными отклонениями, в организацию, которая борется с дискриминацией американцев арабского происхождения, и в другие структуры.

Наш призыв к толерантности и инклюзивности обращен также к молодежи. Несколько лет назад Ханна Розенталь, наш специальный посол по мониторингу и борьбе с антисемитизмом, и Фара Пандит, наш специальный представитель по работе с мусульманскими общинами, вместе приняли участие в саммите ОБСЕ по толерантности, и там у них возникла идея. Они начали предлагать молодым людям взять на себя обязательство провести один час, работая с людьми, которые не похожи на них или молятся иначе. Евреев призывали добровольно поработать на уборке мечети, мусульман – добровольно помогать пожилым христианам добираться до церкви, и много других примеров. В рамках этой кампании, которая сейчас называется “2012 часов против ненависти”, молодые люди со всего мира обязались потратить десятки тысяч часов, поставив себя на место других. Она даже стала одной из официальных инициатив Лондонской Олимпиады.

И заниматься этим обязаны мы все. Семь лет назад, когда я была сенатором, я выступала на ужине, посвященном свободе вероисповедания, и предложила всем присутствующим подумать о том, как мы лично можем укреплять свободу вероисповедания, в том числе, по словам Элеоноры Рузвельт, в “этих маленьких местах, рядом с домом”. Я сказала, что задача каждого из нас – добиваться того, чтобы наша страна, которая всегда была образцом свободы вероисповедания, оставалась такой и впредь.

Сегодня наша миссия важна, как и прежде.

Соединенные Штаты были основаны, среди прочих, людьми, бежавшими от религиозных преследований, которые мечтали о месте, где они смогут жить согласно своей вере, без страха, без стыда, без необходимости прятаться. И сегодня мы являемся таким местом. При всех наших проблемах у нас нет сомнений в важности религии для подавляющего большинства американцев, или в том, что люди любой веры и неверующие живут в Америке открыто и в мире друг с другом. Религиозная жизнь нашей страны динамична и активна. И это стало возможным благодаря тому, что со временем наши граждане научились толерантности и уважению, но также благодаря работе нашей власти, всех трех ее ветвей, в поддержку нашей Конституции, с особой заботой о том, чтобы не отдавать предпочтения одной религии перед другой и защищать равные права всех.

Это требует постоянной бдительности и усилий, и все мы знаем, что на этом пути бывали столкновения, запинки и горячие дебаты. Мы все еще ищем и продвигаемся к более совершенному союзу. Конечно, мы, как всякая не божественная структура, несовершенны. Но мы должны гордиться и быть благодарны за мудрость наших основателей и за усердие тех, кто встал после них на защиту этой необходимой свободы. В нашем мире она встречается нечасто. Но так не должно быть.

Ведь люди не требуют многого. Они лишь хотят служить своему богу, воспитывать детей, устраивать дома, чтить своих предков и оплакивать близких так, как требуют их сердца и их вера. Что может быть элементарнее для человеческого достоинства, чем это?

Именно эту возможность и дает свобода вероисповедания. И именно поэтому Соединенные Штаты будут также отстаивать ценность, принцип, который воплощает свобода вероисповедания, не только для нас, но и для людей повсюду. Это не только ценность, которую мы закрепили в своей конституции, но и мы знаем из долгого опыта, что она лежит в самой основе стабильности и безопасности столь многих стран мира. И в этом взаимосвязанном мире, где мы живем, это означает, что она влияет на безопасность и стабильность Соединенных Штатов Америки. Поэтому благодарю вас за понимание важности этой ценности и принципа, и надеюсь, что мы и дальше будем искать все новые пути ее продвижения, защиты и распространения.

Большое спасибо. (Аплодисменты.)